![]() |
Гетто ЛитвыРеспонсы ХолокостаРабби Эфраим Ошри |
![]() |
![]() |
От переводчиков
Когда мы читаем переведенный текст, мы хотим понять - а в идеале и испытать - такие же чувства и мысли, какие текст оригинальный вызывал в своих читателях. Переводчик, соответственно, должен стремиться донести до нас эти мысли и чувства. Возможная степень решаемости задачи перевода ограничена словарем, а значит - историческим опытом конкретного народа-создателя языка, и умением им пользоваться, а значит - личным жизненным опытом переводчика и читателя.
Но даже при наличии соответствующего опыта и даже при наличии равного количества терминов на данном смысловом поле, часть терминов может быть расположена иначе, то есть их точный смысл в разных языках может не совпадать. И переводя, мы должны думать над тем, из каких слов, из какого набора вроде-бы-синонимов выбирал и выбрал автор, как это слово расположено относительно других слов своего смыслового поля, чтобы употребить то слово (а иногда и не слово), которое приведет читателя в нужную точку этого поля.
Например, фраза "в ясный летний день, в тени" может в разных культурах означать и "жарковато", и "прохладно", а для одного и того же читателя меняет звучание от того, следует ли за ней слово "дерева", "пальмы" или "тороса" (последнее европейца дезориентирует). Почему мы переводим "Jewish inhabitants" не как "евреи", а как "еврейские обитатели"? Потому что автор мог сказать "Jews", но выразился иначе. Вот если бы в английском не было слова "Jew", а только "Jewish inhabitants", мы оказались бы перед более сложной проблемой.
Заметим, что автор употребил имеющее юридический привкус "inhabitants", а не бытовое "dweller", но из различных юридических терминов выбрал именно нейтральное "inhabitants", а не подчеркивающее постоянство "resident". При переводе мы учли это, применив немного формальное слово "обитатель", а не бытовое "житель" (слово "резидент" по понятной причине вошло в русский в транслитерации и имеет далеко не те коннотации, что исходное английское).
Мысль создается тем, что именно сказано, а чувство - и тем, что сказано, и тем, как сказано. Поэтому при переводе прозаического источника должны быть переданы мысль источника и его интонация, причем без больших отступлений от писаных норм и неписаных традиций языка перевода, ибо выход за их рамки сам по себе может затруднить восприятие подлежащих передаче мысли и интонации.
Мы старались возможно точнее передать мысль и интонацию источника, обращая относительно меньшее внимание на то, чтобы одинаковые слова не встречались чаще, нежели на соседних страницах. Мы с уважением относимся к тем переводчикам и редакторам, которые стремятся передать не только смысл, но и форму текста - все аллитерации, ассонансы и фонетический рисунок слов. Но мы видели свою главную задачу в ином - в передаче смысла. Ее решение отчасти облегчалось относительно бесстрастной интонацией источника. Переводя, мы старались сохранить особенности стиля, следующие из традиции жанра - юридическую интонацию, придаточные предложения, пояснения, повторы.
Что касается содержания, то некоторые еврейские термины, которые мы сочли менее известными и нуждающимися в разъяснении, истолкованы прямо в тексте, и мы полагаем, что это не нарушает замысел автора, ибо в предисловии он сам указывает на возможное учебное назначение книги. В частности, введены в текст некоторые из примечаний. В передаче кириллицей еврейских имен и терминов мы следовали мнению большинства.
Согласно традиционной форме респонса, каждый из них начинается экспозицией, изложением общей картины. Эти повторы (равно как и повторы комментариев) могут показаться излишними при сквозном и быстром чтении, от которого мы вас - по двум равно очевидным причинам - предостерегаем. Встречающиеся в тексте многочисленные указания автора на то, что его "попросил изучить этот вопрос раввин Ковно рабби Авраам Дов-Бер Каана Шапира" связаны с тем, что именно рабби Эфраим Ошри имел в гетто доступ к первоисточникам (подробнее об этом ниже).
Обращаем также внимание читателей на то, что в момент начала повествования, 5702 (1941 год), раву Ошри - да будет благословенна память праведника и учителя - было 27 лет.
Перевод Марии Гайнер, Леонида Ашкинази
Редактор Алла Кузнецова
Нью-Джерси, Москва, 5764-5766 (2004-2006)